15 December
декабрь
Я лежу на одном месте уже несколько часов и вслушиваюсь в завывающий за окном ветер. Он уже третьи сутки засыпает мерзлую землю и скребется в моё окно, и я чувствую его холодные и грубые прикосновения на своих щеках, потому что давно пора было менять старые деревянные рамы.

- От этой туши всегда очень болят глаза, - говорю своей кошке, уснувшей на офисном кресле. Будто бы ей есть дело до моих проблем… Ответом мне был сонный всхлип и череда - порой такого умилительного - кошачьего храпа.

Я лежу в захламленной комнате уже третьи сутки. Три пары кроссовок, сломанная вешалка, разбросанная по полу спортивная и домашняя одежда, тетради, книги, сумка от ноутбука, чашки, свечки и остатки какой-то еды. Волосы спутались, иронично, но - «хотя бы не электризуются»; глаза опухли от бесконечных слез и этой страшной туши, от которой каждый раз так горит слизистая. От дивана уже ноет шея и колени, но как только я встаю, чтобы дотянуться до стоящей рядом бутылки с водой, начинает кружиться голова: мир плывет перед глазами, к горлу подкатывает тошнота, а я все равно глупо улыбаюсь - как же, тупая привычка.

Я проваливаюсь в сон после очередного приступа страха и боли, завернувшись с головой в плед, чтобы меня - да кто же? - никто не увидел, и каждый раз просыпаюсь с зашкаливающим пульсом где-то в правом виске и сбившимся дыханием, как после долгой и тяжелой пробежки. Утыкаюсь взглядом во все такое же темное окно, криво прикрытое жалюзями, и качусь кубарем на самое дно.

- Я ведь уже была здесь, - не узнаю своего севшего голоса. Так говорят слабаки? - Я уже ходила здесь, я уже знаю, как больно ломаются кости. - Закрываю глаза, будто бы это хоть как-то спасет от всего того ужаса, в котором я оказалась.

«Просто дай себе время»

я лежу на одном месте уже несколько дней
и у меня слипаются глаза из-за этой чертовой потекшей туши

0
17 November
речь ведь совсем не о тех ранах, понимаешь?
- почему так болит?

Я тру вновь покрасневшие рубцы - некрасивые и немного кривоватые стяжки ползут розовыми полосами, сплетаясь в немыслимые узоры, и кое-где вновь начинают кровоточить. Такое случается редко - еще пару месяцев назад я видела, как они не заживают совсем: прижигала спиртом, заматывала тугими бинтами расплывающиеся кроваво-красные узоры и не понимала, как быть дальше?

Я старалась не дотрагиваться до них лишний раз. Надевала другую одежду, ограничивала неудобные для себя движения, а потом просто старалась делать вид, что всё хорошо и что всё заживает так, как нужно, не замечая, как по серой кофте расползается очередное тёмное пятно.

Рубец заболел внезапно. Трудно улыбаться, когда чувствуешь, как где-то в теле что-то рвется, - хмурю брови и мотаю головой.

- не может быть. все зажило.

Тру больное место, вновь не замечая, как слипаются пальцы и как пахнет железом, и упрямо гну уголки губ вверх. Я в порядке - и это ненадолго, сейчас всё пройдет. Голова кружится, к горлу подкатывает тошнота, а перед глазами всё плывет - весь мир путается в ярких огнях, смазавшихся из-за стоящих в глазах слёз, и куда-то исчезает.

Я остаюсь наедине со своей кровоточащей раной, нелепо и как-то по-детски глупо приложив трясущуюся ладошку к груди, зажимаю ею боль и бесконечную, дикую тоску.

0
10 October
- я хочу узнать твоих чертей

Пошлая улыбка, скошенный угол губы и затуманенный взгляд раскосых глаз из-под светлых бровей. Ты надеешься на удушение, грубые шлепки по телу и растекшийся макияж, поэтому буквально пожираешь меня взглядом - будто пытаешься понять, на какой из тонких щиколоток первой оставить след от сжавшей их руки и где на моем теле оставить очередной синеющий укус.

Но мои черти скрыты под одеждой - светлыми полосами расползаются по всему телу, узорами сплетаются на предплечье, у колена и где-то на бедре. Мои черти живут в моей голове и моем сердце - они вынуждают меня глушить ночью в подушке болезненный/истеричный крик, избегать толпы людей и стараться не ездить на общественном транспорте; они заставляют меня по несколько раз мыть руки, полоская их в ледяной воде - пока не сведет пальцы - и по привычке прикладывать ладонь к жилке на шее, отсчитывая пульс. Я живу со своими чертями столько лет и, знаешь, неплохо уживаюсь.

Но вот ты оказался внезапно не готов.

- то есть, если мы расстанемся, ты вскроешься?

Грубо смеешься. С неприязнью дотрагиваешься сухим пальцем до сгиба локтя и тут же одергиваешь его - тебе неприятно, мне - в тысячу раз больше. Поправляю рукав на футболке и бросаю куда-то в потолок: «Это пройденный этап», - и молчу про себя: «Если бы ты хоть раз спросил меня об этом, я бы всё тебе рассказала».

Спрашивал ли ты? Нет.

Ты хотел тело - молодое, гибкое, подтянутое и по-своему красивое: целовал кисти и ладони, утыкался носом в сгиб шеи и выцеловывал кривые выпирающие позвонки.

Ты хотел тело, но не хотел его историю.
И меня, кажется, не так уж и хотел.
0
23 September
шаг?
- Ты дурная. - Он всегда произносит это слово со специфическим ударением на второй слог: наверное, запомнил это от бабушки или своего «дядьки».

Тянет меня за рукав пальто, уводя от края платформы - на пару шагов дальше, чем нарисована уже потертая серая линия. Никогда не приходило в голову: близко ли я стою? далеко ли? заденет ли меня несущийся навстречу состав? Ни разу так и не задевал, а он все равно оттаскивал меня, пальцами впиваясь в синюю шерстяную ткань и притягивая к себе. Обычно я смеюсь - вырываюсь из плотного кольца рук, кусаюсь, но все равно утыкаюсь лицом в серую шуршащую ткань его куртки.

Сегодня я - по привычке - становлюсь за серую черту и всматриваюсь в мутный тунель, освещенный апельсиновым туманом от приближающегося поезда. Никто не тянет меня назад, и лицо обдает теплым ветром, пропахшим железными рельсами, сыростью подземки и машинным маслом. Устало закрываю слезящиеся глаза и чувствую, как внутри что-то щемит.
0
13 September
самое болезненное для меня - это запах
люди уходят, а то, как они пахли, остается со мной навсегда

я помню запах дезодоранта, шампуня, порошка для белья и твоей зубной пасты; помню запах твоей кожи - щек, губ, шеи, плеч, косых мышц на животе и запах коленей; помню запах сырой древесины, свежей травы и дорожной пыли на той самой даче; запах капучино и шарлотки с яблоками; запах резинового мяча, сырого ночного воздуха и запах твоих БЦА в литровой бутылке из-под воды; помню запах твоей куртки, твоих ладоней, твоих волос. запах пыльных диванных подушек, столешницы на кухне и столика на балконе; помню запах каждой из этих бесконечно-теплых ночей, проведенных вместе - на улице, в лесу, на балконе, на кровати, я помню каждый из этих запахов, сталкиваясь сейчас с которыми, теряю голову.

в каждом из них - ты
я так скучаю, боже,
так скучаю
0
4 September
4 минуты до следующей электрички. успей, я прошу тебя
- Чего ты хочешь? - до рези в глазах больно смотреть на тебя, но я поднимаю взгляд: понимаю, что сейчас вижу твое лицо, возможно, в последний раз, и стараюсь запомнить каждую деталь. Ты не так давно брился - на щеках пробиваются первые светлые волосы, чаще начал кусать губы до обветренных полосок, челка зачесана на левый бок - после того, как там путались мои пальцы всего каких-то полчаса назад, ты зачесал ее обратно. а взгляд все такой же упрямо-прямой и болезненный - в самую душу, до самого сердца, а в правом глазу красуется все такое же крохотное пятно у границы голубого круга. - Чего ты хочешь от меня?

- Все хочу, - нагло косишь угол губы и, облизываясь, засматриваешься на мои губы. С высоты своего роста я не могу дотянуться до социальной карты в твоих руках, на которую записан проездной до дома, а ты поднимаешь ее лишь выше. - Я хочу все.

Я не проигрываю хотя бы в этой схватке и не отвожу взгляд - все также цепляюсь им за крохотные морщинки у твоих губ и на лбу, за родинки, растерявшиеся по твоему лицу, за длинные пушистые ресницы и поломанный нос с еле заметной горбинкой. Смотрю на твои руки с крохотными, светло-коричневыми родинками, на ладони с мозолями от бесконечных грифов, на длинные пальцы и вздувшиеся венки на обратной стороне запястья. Отдаёшь карту и раскрываешь свои объятия. Я не шагаю, а ты притягиваешь меня к себе сам - обнимаешь, дышишь куда-то в макушку и что-то говоришь. Потом вдруг становится очень холодно. Оборачиваешься через плечо и исчезаешь в толпе.

Прикладываю карточку к желтому кругу, прохожу в пластиковые, поцарапанные двери и мантрой повторяю: «Вернись, ты можешь все исправить». Встаю где-то по середине платформы, закусываю уже соленые от слез губы и обхватываю себя руками. Женщина рядом сочувственно улыбается и качает головой. Мне вдруг показалось, что ты сейчас придешь - вернешься обратно, расталкивая людей, и обнимешь меня, крепко прижимая к себе; мне вдруг показалось, что ты сейчас перепрыгнешь через эти чертовы пластиковые дверцы, наплевав на покупку билета и крики охранника, что не позволишь мне скрыться в подъезжающей электричке и уехать от тебя, возможно, навсегда. Мне казалось это, когда я оборачиваюсь на толпу, когда заглядываю в проход и тамбур поезда и когда уже пропускаю мимо себя людей, вышедших со мной на одной станции.

ты мог бы все исправить.
только если бы ты захотел
0
21 August
1508
холодное дерево с лопнувшей краской больно впивается в обгоревшую кожу. ватные ноги цепляются за землю, пытаясь оттолкнуться, но слишком низкая и неудобная качель не дает возможности набрать высоту. пальцами мну рукава толстовки, натягиваю ее на замерзшие колени и постоянно - без конца - тру лицо.

у них играет трек примерно 2012 года, под который они забавно танцуют что-то, отдаленно напоминающее их былые пляски в летнем лагере. они зовут меня, машут руками и пьяно смеются, сжимая друг друга в объятиях. а я не хочу здесь быть

/«вчера в 11:20 Н. скончалась, кто хочет проститься…» - телефон не выпал из рук, улыбка не слезла с лица, забавные разговоры и смех не кончились. блокировка экрана. закрытые глаза. забытье до самой ночи/

- нашел медведицу?

садится рядом и лишь изредка говорит что-то о звездах. туманным, заплывшим взглядом вожу по небу. высчитываю, на какой из планет или крохотных жемчужин ты сейчас. улыбаешься, щуря зеленоватые глаза, и смеешься, морща проколотый нос. у тебя коллекция шапок и забавные волосы, я помню.

- костлявая не спрашивает разрешения. она просто приходит и забирает

а если тебя никто не отпускал?
0
5 August
«да это же...!»
- Давай будем реалистами, - пальцы скользят по предплечью, локтю, доходят до кисти и проделывают свой небольшой путь обратно. Другой рукой листаешь плей-лист внезапно полюбившегося нам обоим исполнителя и жмёшь кнопку динамика до тех пор, пока не останется всего три полоски, потому что в соседней комнате уже давно спит Л. - хоть кому-то из нас троих завтра на работу.

- Мы никогда не будем слащавой, идеальной парочкой, которая говорит, что они навсегда останутся вместе. Однажды я буду идти по улице и прокричу: «Да это же та самая!», или ты будешь идти по улице и осознаешь: «Да это же тот самый!», и всё. - В комнате темно: на стенах мелькает логотип то Карусели, то Спортмастера, но я все равно знаю, что ты улыбаешься. Смотришь в потолок, прикрывая веки с пушистыми светлыми ресницами, и улыбаешься одними уголками губ.

- И однажды у нас наступит это «всё», понимаешь? - поцелуй куда-то во влажную макушку и тихий, еле разборчивый вздох. Ладонь резковатым движением сжимается в области ребра и тянет куда-то к себе.

Тепло.
0
18 July
у этого нет имени
Слезы щекочут левую щеку и - как мне вдруг кажется - с оглушительным треском падают на твою грудь. Чуть теплые капли разбиваются о горячую кожу и тут же высыхают. Ты дышишь глубоко и спокойно, будто следишь за каждым своим движением, но я слышу, как волнительно бьется твое сердце: набатом звенит у меня в ушах и почти что сладкой дрожью отзывается в теле.

Соленая капля скатывается из правого глаза и останавливается в районе переносицы. Мне щекотно и неудобно, но я боюсь шевелиться и тереть руками лицо - ты заметишь, и мне придется выдавливать из себя слова.

«Я чувствую себя поломанным, неисправным механизмом. Я не знаю, что со мной не так», - тысяча букв в моей голове выстраиваются в болезненные предложения, которые могли бы прозвучать сейчас, но… я не хочу.

Где-то в другой части комнаты из мобильного динамика доносится музыка.

«Убегай, разве это рай? Спроси себя зачем?
Куда девалось тепло ночей? Я сам ничей»

Мы молчим. Но сейчас это нужно обоим - для порядка твоих мыслей тебе достаточно прикрыть глаза и отсчитывать вдохи, для моих - недостаточно пространства всей этой комнаты. Всхлип. Не сдерживаюсь. Пальцами вытираю переносицу. Слезы текут из обоих глаз и камнями падают на твое тело, прожигая в нем дыры как от сигаретных бычков. Но все это мне лишь кажется.

«Ты чего ревешь?» - поцелуй в голову и грубые пальцы на веках. Щекой чувствую твои мозоли на ладони, каждую из которых хочется выцеловать.
«Я не реву» - криво улыбаюсь, скашивая губы, и хочу отвернуться. Но в волосах путается твоя рука, и я сдаюсь.
«Ревешь» - под объятиями хрустят ребра и ломается моя бетонная стена неуверенности и сомнений.

Не спорю.
0
16 May

if you must fight,
fight with yourself and your thoughts in the night

if you must work
work to leave some part of you on this earth

if you must live, darling one
just live

0
30 April
главное - обними меня
- У тебя зрачки расширяются, когда ты на меня смотришь.

Шершавой ладонью приподнимаешь мой подбородок, заглядываешь куда-то в муть моих слезящихся от яркого искусственного света глаз и улыбаешься, криво загибая правый угол губы.

Я отвожу взгляд, рассматривая красные мигающие полосы над дверью: киевская - краснопресненская - белорусская. Глаза слезятся от влажного и холодного воздуха из раскрытых окон вагона и голубовато-белых ламп над головой. Всматриваюсь в них, чувствуя, как устают глаза, и на секунду прикрываю веки.

/Я молчу уже сорок минут, упорно закусывая внутреннюю сторону щеки, чтобы не расплакаться и не ляпнуть лишнего. «Лучше бы были слезы», - прогудело где-то в голове, и я качаю головой. В воздухе пахнет поздней весной: сладкая вареная кукуруза, стертые велосипедные шины и только-только зеленеющая трава и листья. Ты молчишь уже час. Я не поворачиваю головы: не хочу видеть твое серьезное лицо и осознавать, что я - не тот. Не тот человек, не тот партнер.

Не выдерживаю. Оборачиваюсь. А ты - нет. «Посмотри на меня, я самый пустой человек в этом парке, в этой стране и, даже может быть, на целой планете! Мне нечего дать тебе...» - чувствую, что где-то в уголке глаза скапливается влага. Понимаю, что сейчас - именно в эту секунду - я могу все изменить: могу обнять тебя, могу уткнуться носом тебе в шею, могу звонко ударить тебя по щеке и все же расплакаться, я могу кричать на тебя и ругать во всех твоих/своих/наших ошибках, но я молчу. Смотрю на соседние лавки, на голубое небо и на смеющихся рядом детей. Но молчу.

Ты меняешь все сам буквально через пару минут этого бесконечно тяжелого и бесконечно ненужного молчания: грубо - уже как привычка - хватаешь меня за шею и прижимаешь к своей груди, в которую я - боже, ребенок! - утыкаюсь и силюсь не расплакаться вновь, в кровь кусаешь губы и рычишь куда-то в сгиб плеча. Ты берешь меня за руку и с особой нежностью целуешь мои пальцы, и я знаю, что - хотя бы сегодня - ты не отпустишь меня/

Шершавая ладонь дотрагивается до щеки. Я вновь поднимаю голову и встречаюсь взглядом с твоими голубыми глазами с безмерно расширившимися зрачками. Улыбаюсь.
0
19 February
я не хочу, чтобы таял снег - иначе она перестанет протягивать мне по привычке руку перед скользкой лестницей
0
7 February
зачем ты?
- Дай мне руку.

Ты протягиваешь свою ладонь, стараясь ухватиться за мои пальцы, но я смеюсь и отвожу ее за спину, делая несколько шагов назад. Качаешь головой, прикусывая губу от смеха, и все-таки выхватываешь мое запястье: держишь крепко-крепко - до желтых синяков на светлой коже - и тащишь дальше по коридору.

Упираюсь, вырываю руку, чувствуя, как под кожей наливаются словно багряные закаты первые отметины, но все равно смеюсь. Верчу головой, завывая мартовским котом, зову тебя по имени и тщетно дергаю пальцы.

Ты - это грубость. Сжимаешь пальцами мои предплечья, внезапно хватаешь за шею, дико заглядываешь в глаза, и я даже за болезненно прищуренными веками вижу чистое безумие: раскосый взгляд, холодновато-голубая радужка, небольшое пятно в правом глазу у самого края цветастого круга, суженые зрачки и длинные светлые ресницы. Скалишь зубы, а я морщусь и почему-то смеюсь…

Смеюсь, когда на шее остаются алые следы от твоих пальцев, смеюсь, когда в очередной раз твоя грубая ладонь проводит по моим волосам, смеюсь, когда ты до боли сжимаешь мою руку и тащишь-тащишь-тащишь.

Смеюсь на каждую твою грубость, морща лоб и хмуря черные брови - от боли? от чувств? от тебя?
0
26 December
я не хочу тебе верить. я не могу тебе верить
Последние несколько лет я челноком ношусь по одним и тем же граблям: увесистая деревянная ручка (которая, похоже, становится все крепче и тяжелее) каждый раз бьет в одно и то же место. Кровавым пятном отпечатывается - доверие, доверие, доверие.

Я с головой ухожу в очередную новую игру - и кто мы на этот раз? случайные знакомые? однодневные любовники? или люди с захватывающей историей любви? Принимаю твои правила и с кажущейся беззаботностью тяну губы в улыбке, пожимая твою ладонь. Чувствую, как от удара обухом жжет в области лба.

Партнеры. Я - вношу разнообразие в твою жизнь и строю из себя самого настоящего идиота, смеясь над твоими нелепыми и пошлыми шутками, а ты - делаешь вид, будто все в порядке
и никто не догадывается о твоих истинных желаниях. Строишь планы, кажется, даже клянешься в вечной любви и постоянно посматриваешь на календарь - не много ли времени отводится на очередную сделку?

А я верю. Играю. Часами растворяюсь в твоем низком голосе, теплых руках и особенном обаянии. Тысячу раз повторяю, как же с тобой невыносимо и как меня раздражает твое баранье упрямство, а ты смеешься, оголяя ряд мелких зубов и целуешь куда-то в угол губы. Разговор закрыт. Как и тысячу раз до этого.

И когда за мной закрывается железная дверь родной квартиры, я выдыхаю. Лохмачу идеально уложенные волосы, ослабляю синий шарф, удавкой впившийся в шею, с усилием тру лицо, стирая твои - ненавистные, невыносимые, горячие -
поцелуи. И, вроде, начинает казаться, что все в порядке.

На лбу алеет очередной синяк от увесистой палки.

Я не хочу тебе верить. Я не могу тебе верить: я не умею соблюдать правила в таких играх и… влюбляюсь.
0
23 October
- Говорят, если ты увидел первый снег, нужно загадывать желание.

- Не сдаться бы.

Я протягиваю искусанные холодом пальцы к первому в этом году снегу: на лопнувшую кожу падает зимний пух, мешается с окровавленными сбитыми мозолями и почти не тает. Завороженно смотрю на крупные комья, напоминающие бумагу, которые сыпятся с серого неба, - побледневшими губами ловлю снежинки и устало закрываю глаза, чувствуя на подрагивающих веках первые крохотные капли.

И именно сейчас хочется жить. Сейчас, когда снег под ладонями становится розоватым, когда холодный ветер заботливо гладит мои осунувшиеся щеки и когда с неба сыпется тающий пух.

- Справишься. Обещаю.
0